Что значит конец делу венец

Шекспировская энциклопедия

Конец - делу венец

(All"s Well that Ends Well)

Комедия Шекспира была впервые напечатана в Первом фолио (1623). Хотя пьеса впрямую не упоминалась Фрэнсисом Мерезом в 1598 г., ее часто идентифицировали с ^Вознагражденными усилиями любви, однако сходство с Мерой за меру обычно дает возможность датировать пьесу 1602 -1603 гг. Сюжетной основой комедии стала история из Декамерона Боккаччо , возможно, в переводе Пейнтера .

Комедия никогда не пользовалась особой любовью публики. Первое представление, о котором сохранилось свидетельство, состоялось в 1741 г. В последующих постановках делались попытки усилить роль Пароля. Невелик был успех Дж.Ф. Кембла , попытавшегося восстановить оригинальную версию в постановке 1794 г. в театре "Друри-Лейн" . Музыкальная версия комедии была сыграна в "Ковент-Гарден" в 1832 г., а в 1852 г. Сэмюэл Фелпс представил ее в театре "Сэдлерс-Уэллс" . В постановке 1927 г. Бирмингемского репертуарного театра режиссер Барри Джексон перенес время действия пьесы в современность. Роль Пароля в этой постановке исполнял молодой Лоуренс Оливье . Тайрон Татри поставил блестящий, порой эксцентричный, спектакль в Стратфорде , Онтарио, в 1957 г. В 1959 г. он повторил свою постановку в Стратфорде-на-Эйвоне. Там же, в 1981 г., большой успех снискал спектакль Тревора Нанна , перенесшего действие в эпоху короля Эдуарда. Эту комедию избрал для постановки и Питер Холл , возвратившись в 1992 г. в Королевский Шекспировский театр после двадцатипятилетнего перерыва (театр "Лебедь" ). Успешной была и постановка Элайджи Мошински (Elijah Moshinsky) для телевизионного сериала на канале Би-би-си.

Комедия "Конец - делу венец", возможно, пострадала оттого, что с 1900-х гг. ее стали называть "проблемной пьесой" . Между тем в ней есть великолепные роли, подлинный комизм и редкие по красоте поэтические фрагменты.

«КОНЕЦ - ДЕЛУ ВЕНЕЦ»

Текст пьесы, впервые напечатанной в фолио 1623 года, издавна поражал критиков значительным количеством явных опечаток, трудных для расшифровки фраз, но более всего разностильностью. В стихотворной ткани пьесы, близкой по духу и языку наиболее зрелым произведениям Шекспира, разительно выделяются несколько мест: беседа короля с Еленой (II, 1), часть ее же в II, 3 и письмо Елены в форме сонета (III, 4). Диалоги написаны рифмованными двустишиями, которыми Шекспир пользовался в ранних пьесах, но почти совсем не применял в пору зрелости. Нечто подобное можно встретить, например, в ранней комедии «Бесплодные усилия любви» (1594-1595). В период зрелости Шекспир пользовался такими двустишиями лишь для того, чтобы оттенить отличие искусственной речи актеров от естественной речи других персонажей. Так сделал он в «Гамлете», выделив этим приемом речи в пьесе, разыгрываемой бродячей труппой, от основного стиля трагедии. Расчленителям шекспировского текста, дезинтеграторам, разностильность подала повод утверждать, что «Конец - делу венец» - плод коллективного авторства. Дж. М. Робертсон считал, что Шекспир вообще не имел касательства к пьесе, которую, по его мнению, написал Чепмен. Дж. Довер Уилсон полагает, что перед нами произведение Шекспира, отредактированное каким-то второстепенным драматургом около 1605 года. Э. К. Чемберс предлагает психологическое объяснение: «…эту трудную пьесу может сделать более понятной только предположение, что Шекспир написал ее в необычном для него состоянии». Наконец, существует и распространенная гипотеза, поддерживаемая Ч. Дж. Сиссоном: «…разностильность стиха указывает на два слоя текста, и вполне возможно, что Шекспир отредактировал и частично переписал заново раннюю пьесу». Последнее предположение представляется более достоверным, чем другие.

Возможно, что ранний вариант был создан между 1592-1595 годами. В пользу этого говорит несколько обстоятельств. Во-первых, близость указанных стихотворных сцен стилю «Бесплодных усилий любви». Во-вторых, параллелизм по принципу контраста между «Укрощением строптивой» и «Конец - делу венец». В первой комедии воля Петруччо превращает строптивую Катарину в образцовую жену, а в «Конец - делу венец» настойчивая любовь Елены превращает легкомысленного и своевольного Бертрама в искренне любящего мужа (Ф. С. Боас). В-третьих, сюжет пьесы наталкивает на предположение, что в первом варианте она могла называться иначе, а именно «Вознагражденные усилия любви». Пьесу с таким названием упоминает в своем списке произведений Шекспира Ф. Мерес, но она не сохранилась. Возможно, в первоначальном виде пьеса носила мересовское название, а после переработки получила оставшееся за ней заглавие - «Конец - делу венец».

Основной текст в стилевом отношении близок к «Мера за меру». Это является главным основанием для датировки окончательного варианта 1603-1604 годами. Такая датировка, предложенная Э. К. Чемберсом, принята большинством современных шекспироведов.

«Конец - делу венец» не принадлежит к числу перворазрядных драматических шедевров Шекспира. В критике было высказано много нареканий по поводу пьесы. Помимо неорганичности стиля осуждение вызывали некоторые детали сюжета, казавшиеся строгим моралистам недостойными Шекспира. Особенно упрекали Елену за обман, посредством которого она залучает Бертрама в постель. Чистые ризы гения будто бы пятнает и неприличный обмен остротами между Еленой и Паролем по поводу девственности (конец 1-й сцены I акта). Все это смущало критиков морализаторского толка в XIX веке. Теперь, когда достигнуто правильное историческое понимание условий деятельности Шекспира, стало ясно, что для публики театра его времени ничего аморального в пьесе не было. Обман с постелью применен и в «Мера за меру», а что касается неприличных острот о женском целомудрии, то они есть и в «Ромео и Джульетте» и в «Гамлете».

Критику долго смущало и то, что пьеса лишена жанровой определенности. Редакторы первого фолио включили ее в раздел комедий, однако комические мотивы не играют в ней большой роли. Как и «Мера за меру», «Конец - делу венец» относится к группе пьес, лишенных трагического финала, но достаточно серьезных и даже несколько мрачных по общей тональности, чтобы не быть отнесенными в число комедий. В критике эта группа драматических произведений Шекспира получила несколько обозначений: «мрачные комедии», «реалистические драмы» и «проблемные пьесы». Каждое из этих определений отмечает одну из черт, действительно присущих данным произведениям: их близость к трагедиям, созданным Шекспиром в те же годы; насыщенность реальными мотивами (в отличие от романтики комедии первого десятилетия творчества Шекспира) и подчеркнуто острую постановку проблем общественной и личной морали.

Как обычно, Шекспир не сам придумал фабулу, а заимствовал ее. Сюжет он нашел у великого итальянского гуманиста Джованни Боккаччо (1313-1375). Изложенная им в «Декамероне» история Джилеты Нарбонской (день третий, новелла девятая) была пересказана на английском языке Пойнтером в его «Дворце удовольствий» (1566), и отсюда взял ее Шекспир для пьесы, развив и дополнив рядом деталей, а также введя новые персонажи (Лафе, Пароль, шут). Уже у Боккаччо новелла была проникнута гуманистической критикой сословных предрассудков: у него героиня тоже была незнатной горожанкой, а ее любимый - благородным графом. Шекспир усилил социальный контраст - Джилета была богата, Елена - бедная сирота без всяких средств.

Мотив социального неравенства выразительно подчеркнут Шекспиром. Сама Елена сознает и постоянно говорит об этом. Бертрам для нее то недосягаемая звезда, то само солнце; она - скромная лань, а он - царственный лев (I, 1), но ее любовь сильнее всех созданных веками перегородок между людьми. Конфликт между естественным человеческим чувством и искусственными общественными различиями составляет основу этой пьесы Шекспира. Поставленную в ней проблему Шекспир решает с народно-гуманистических позиций в пользу природного равенства. Он отвергает сословное деление на «черную» и «белую» кость, на «красную» и «голубую» кровь. Истинное благородство, утверждали гуманисты, борясь против феодальной морали, - не в званиях, наследственных титулах и привилегиях, а в человеческих качествах: уме, доброте, честности, в благородных поступках.

Когда Бертрам, полный аристократического чванства, отказывается взять женой Елену, потому что она девушка низшего сословия, король разъясняет ему, что благородство ума и добродетели выше благородства титула (II. 3). Его речь, утверждающая естественное равенство людей, осуждающая расовые и сословные предрассудки, является одной из наиболее прямых деклараций гуманизма и народности у Шекспира. Острая постановка проблемы социального неравенства и смелая критика его характерны для драматургии английского Возрождения, особенно в первое десятилетие XVII века. В ряде пьес начала века, созданных драматургами демократического направления (Т. Деккер, Т. Хейвуд, Д. Вебстер), настойчиво проводится идея нравственного превосходства людей низшего звания над испорченной дворянской знатью.

Елена завоевывает любовь Бертрама не обманом (она вынуждена его применить, чтобы выполнить невероятное условие, поставленное им, - родить ребенка от него, несмотря на то, что он отказывается разделить с ней супружеское ложе, и получить кольцо, которое он не снимает с пальца), а своей верностью, готовностью отдать все ради любви и любимого человека. Она отнюдь не терпеливая Гризельда феодальной легенды, покорно принимающая любую волю мужа-владыки, а героиня нового, ренессансного типа. Чувство любви делает ее активной. В ней есть авантюристическая жилка, свойственная другим героиням Шекспира: Юлии («Два веронца»), Виоле («Двенадцатая ночь»). Порции («Венецианский купец»), Розалинде («Как вам это понравится»). Отбросив робость, скромная провинциалка является ко двору короля и вызывается сделать то, на что оказались неспособны лучшие врачи страны; в награду за излечение короля она просит в мужья Бертрама. Покинутая им сразу после венчания, она отправляется в одеянии паломника следом за ним в Италию, куда он уехал воевать. Она действует, борется и в полном смысле слова завоевывает право на любовь.

Уже было сказано, что не в меру строгих моралистов смущала неженская настойчивость, с какой Елена добивается близости с любимым человеком. Хотя она и воспитывалась в замке, опекаемая утонченной светской дамой, графиней Руссильонской, Елена - девушка из народа, лишенная малейшей светской чопорности, привыкшая к откровенности в речах, и можно только удивляться слепоте критиков, которые не заметили, насколько в характере Елены отпугивающая своей остротой ее беседа с Паролем о девственности. Этот штрих принадлежит не «чужой руке», как полагают текстологи, а внесен почерком реалиста Шекспира. Именно такая Елена и пойдет на рискованный трюк с обманом в постели. Трюк этот был традиционным «бродячим» сюжетом. Шекспир придал ему правдивую мотивировку своей обрисовкой характера героини.

Образ Бертрама также смущал критиков: он не тот «голубой» герой, с которым мы обычно сталкиваемся в комедиях. Ему сродни не Валентин («Два веронца»), не Орландо («Как вам это понравится»), а Протей («Два веронца») и Клавдио («Много шума из ничего»). Как и два последних, он жесток по отношению к любящей его девушке, и кажется странным то чувство, которое он вызывает к себе у отвергнутой им возлюбленной. Но по сравнению с более ранними комедиями Шекспир сумел создать образ гораздо более психологически убедительный. Добавим: и более ясно очерченный.

То, о чем мы в других комедиях должны догадываться, здесь выявлено в сюжете. Бертрам мужествен и красив, но его снедает аристократическая гордость, и его благородство не распространяется на людей низшего звания, к каким принадлежит и Елена. Кроме того, он считает насилием над своей свободной волей то, что его принуждают жениться на Елене. Аристократическая гордость сочетается в нем с ренессансным представлением о свободе личности, и ему кажется, что насильственный брак лишает его естественного права выбора спутницы жизни. Отвергая Елену, он думает, что отстаивает себя как личность. На самом же деле в его поведении больше юношеского упрямства, чем действительного понимания ситуации, в какой он оказался. К тому же, как старательно подчеркнуто Шекспиром, Бертрам находится под дурным влиянием Пароля. Наконец, в нем есть также и то презрительное отношение к любви, которое мы видим у некоторых других юных героев Шекспира (Валентин в начале «Двух веронцев», Меркуцио и Бенволио в «Ромео и Джульетте»). Но приходит время, и два препятствия для его любви к Елене устраняются. В сердце воинственного юноши начинает пробуждаться интерес к женщинам. Сначала это физическое влечение к Диане, затем более высокое чувство к дочери Лафе, на которой он готов жениться. Итак, с одной стороны, он душой созревает для любви. С другой стороны, разоблачение Пароля высвобождает ею из-под дурного влияния этого циника. Тогда-то Бертрам начинает понимать, какого сокровища он лишился, отвергнув Елену. Поверив ложному известию о ее смерти, выслушав все справедливые упреки матери, он признает несправедливым и жестоким свое поведение по отношению к Елене. Правда, один из французских дворян не без горечи иронически замечает по поводу поведения Бертрама после известия о ее мнимой смерти: «Подумать, как порою нас веселят наши утраты!» (IV, 3). Но чем дальше, тем более искренним становится сожаление Бертрама. Когда же в финале снова появляется Елена, мы понимаем, что теперь между ними действительно возможно не только примирение, возможен и брачный союз, основанный на взаимной любви.

Финал пьесы многим критикам казался искусственным. Он даже подал повод для острот: «Не всякий конец венчает дело», «Не все хорошо, что хорошо кончается». Сущность сомнений в том, может ли быть счастливой любовь, подвергшаяся таким испытаниям? Бертрам ведь оказался не столь чистым с точки зрения строгой морали: если не фактически, то психологически он изменил Елене с Дианой.

Это, конечно, так. Но критики, упрекающие Шекспира, рассуждают, исходя из наивно романтических представлений о жизни. Правда, так, по видимости, рассуждал и сам Шекспир в большинстве своих прежних комедий. Но не всегда. Он уже и тогда обращал внимание на причудливые зигзаги в сердечных влечениях молодых людей. Вспомним Протея, любившего Юлию, затем увлекшегося Сильвией и, наконец, вернувшегося к первой возлюбленной, которая его простила, ибо любила безмерно. Вспомним и перемену предмета сердечных влечений у молодых героев «Сна в летнюю ночь»; между прочим, здесь тоже была Елена, сначала отвергаемая своим возлюбленным, затем вдруг страстно полюбившим ее. Иначе говоря, мотив, встречаемый в «Конец - делу венец», не нов для Шекспира. Если понимать слова в их точном значении и признавать «Конец - делу венец» произведением поры наивысшей зрелости Шекспира, то вправе ли мы требовать от него розово-романтического изображения испытаний любви, как это имело место в прежних комедиях? Не вернее ли, что именно в таком изображении проявляется более зрелое и реальное понимание жизни? Во всяком случае, оно естественно для автора «Сонетов», где также дано изображение любви, прошедшей через горнило неверности любимого существа. А в дальнейшем Шекспир покажет еще более сложную диалектику страсти в «Антонии и Клеопатре». Да, это не похоже на ту чистоту чувств, которая предстает в идеальной любви Ромео и Джульетчы, но жизненной правды здесь не меньше, хотя горечи, конечно, больше.

Неприязнь критики к Бертраму объясняется отсутствием в нем идеальности. Его считают недостойным любви Елены. Но разве чистые женщины любят только достойных? И не приходится ли им, этим идеальным женщинам, опускаться до уровня тех, кого они любят, чтобы затем поднять их до себя? Все это показывает отличие данной пьесы от более ранних, накладывая на нее колорит менее радужно чистый. И все же мрачность ее несколько преувеличена критикой. Добрых, хороших людей здесь куда больше, чем дурных. Пропорция их примерно та же, что и в «Отелло». К конце концов, зло воплощено в одном лишь Пароле, персонаже жалком и ничтожном, не в пример Яго. Откуда же возникает ощущение большой силы зла в этой пьесе? А ощущение это несомненно. Суть в том, что зло проникло в душу благородного человека, каким, в сущности, является Бертрам. В этом более всего причина мрачного ощущения, оставляемого пьесой, и ее благополучный финал не дает полного удовлетворения потому, что герой не прошел того очищения страданием, которое делает убедительной моральную победу добра в трагедиях. И это тем более так, что многие мотивы пьесы перекликаются с тематикой трагических произведений, созданных Шекспиром в те же годы.

Другие части сюжета вызывали меньше нареканий и недоумений, но и они подавали повод для них. Может показаться, например, что Шекспир непоследователен, когда, с одной стороны, осуждает дворянскую спесь Бертрама, а с другой - вкладывает глубокие мысли о равенстве в уста короля. Но Шекспир не писал революционной антифеодальной пьесы. Пусть в этом была незрелость его социально-политической идеологии, но он, по-видимому, предполагал возможность нормальных и человечных отношений в пределах существовавших тогда форм государственности. Нам надо судить Шекспира не по тому, что он не дошел до мысли о революционном ниспровержении тогдашнего политического строя, а по той глубоко прогрессивной для его времени мысли, что достоинство человека не определяется ни титулами, ни должностями, ни богатством. Это ведь та же самая мысль, которую Шекспир с еще большей художественной силой выразит в трагедиях «Король Лир» и «Тимон Афинский». Другое замечание, совсем уже частного характера, относится к образу Пароля. Он схож кое в чем с Фальстафом: тоже почти деклассированный, опустившийся рыцарь, тоже циник, тоже совратитель молодых людей, тоже трус, но тоже остроумен. Но лишен он фальстафовского обаяния. Его считают ухудшенным вариантом сэра Джона, а раз он хуже, значит, Шекспир здесь не проявил в полной мере своего мастерства. Но Шекспир явно и не думал создавать нового Фальстафа. Роль данного персонажа в композиции пьесы и ее идейном замысле очевидна: только такой молодой человек, как Бертрам, не умеющий разбираться в людях, мог отвергнуть Елену и водить дружбу с Паролем. Для умного и проницательного принца Генриха нужен был такой титан веселья, как сэр Джон, с Бертрама хватит и Пароля.

Неровности в пьесе есть, есть и следы небрежности, впрочем, обычной для Шекспира, но критика XIX века часто была несправедлива к этой пьесе. В последние десятилетия наметилась тенденция более вдумчивого отношения к этому произведению в критике, открывающей в нем все больше достоинств. Но еще не сказал решающего слова театр. У нас была только одна попытка дать пьесе новую жизнь на сцене - постановка Ф. Каверина в Новом театре (Москва, 1930-1931). Пьеса «Конец - делу венец» достойна имени своего великого творца. Долг театров - подтвердить это.

В русском языке существует огромное множество пословиц, поговорок, а также всевозможных фразеологизмов. Одни из них мы знаем с детства, и на протяжении всей жизни они то и дело нам вспоминаются, вроде «Без труда не выловишь и рыбку из пруда».

И значения подобных высказываний вполне очевидны. Но существуют и другие фразеологизмы, которые встречаются нам нечасто, и понять их посыл достаточно сложно. И сегодня мы постараемся разобраться в вопросе о том, почему так говорят: «Конец – делу венец».

Что означает выражение «Конец – делу венец»?

Как мы уже сказали, некоторые известные поговорки, даже, пожалуй, большинство из них, имеют весьма понятное значение, несмотря на то, что в большинстве случаев составлялись они с условием наличия рифмы. Что же касается выражения «Конец – делу венец», то с ним все не так просто и понятно.

Впрочем, несложно провести аналогию со словами, присутствующими в поговорке, и понять её значение. Данный фразеологизм говорит о том, что любое дело, за которое берется человек, должно доводиться до конца, что не следует бросать все, за что мы беремся, на полпути.

Также интерпретировать подобное выражение можно и следующим образом: только после выполнения работы можно приступать к другим делам и к развлечению. Если попытаться найти синоним данной поговорке среди других фразеологизмов, то в памяти возникает лишь «Сделал дело – гуляй смело». Впрочем, это выражение не так точно подходит под обсуждаемую нами поговорку.

Почему так говорят

Итак, что же касается более тщательного рассмотрения поговорки «Конец – делу венец». Венец в данном контексте используется как венок вроде тех, которые вручали в Древнем Риме полководцам. Тогда это было знаком почета или победы. Венец являлся своеобразным украшением успешного результата дела, боя, события.

Исходя из изложенного выше, можно понять, что в пословице «Конец – делу венец», данное выражение используется для донесения того, что любое дело необходимо доводить до конца, или же вообще не браться за него. Ведь что бы вы ни делали, а без конечного результата все ваши попытки будут бессмысленными.

Соответственно, конец или же окончание любого начатого дела – это настоящее украшение для проделанной работы, потраченных усилий и времени. И теперь вы наверняка будете знать, почему так говорят: «Конец – делу венец», и почему важно доводить до конца любое начатое дело и выполнять всю работу на совесть.

В разделе на вопрос Конец всему делу венец. как объяснить доступно ребенку поговорку.. туплю.. заданный автором Невропатолог лучший ответ это Ты что-то делал-делал, старался, трудился... дело закончилось, и получился результат. Это и есть венец. Раньше венец (или венок, который сейчас можно сплести из одуванчиков) у знаменитых римских полководцев сооружался из лаврового дерева, оно означало почет. Такой венец надевался в случае победы в больших сражениях, означал удачу, власть, могущество. Поэтому эта поговорка говорит, что хороший результат - это награда (почетный венец) за все твои старания;))
Ну... вот как-то так...

Ответ от Екатерина Муратова (Стаценко) [гуру]
Ну что в окончании какого-нибудь дела приходит радость! Расслабится можно! Типа: сделал дело - отдыхай смело! А про венец это он уже в возрасте поймёт! Она же по разному интерпретируется!


Ответ от Микроскоп [гуру]
скажи
this is a end!


Ответ от Катерина д [гуру]
корона за дело.))


Ответ от Бросок [гуру]
Все начатые дела нужно доводить до конца.


Ответ от АНДРЕЙ КОТОВ [эксперт]
кая-то мутная поговорка. попробуй объяснять другую)


Ответ от Deltinka Pink [гуру]
Нужно посмотреть значение слова "венец", понять самой смысл поговорки и тогда объяснить сумеете 🙂


Ответ от Евгений Иванович [гуру]
Закончил работу танцуй.

Будто корова языком слизнула.
Было бы начало, будет и конец.
Все бесы в воду - и пузыри вверх.
Все хорошо, что хорошо кончается.
Где не было начала, не будет и конца.
Дело без конца - что кобыла без хвоста.
Дело решено - и под лавку брошено.
Дело середкой крепко.
День хвалится вечером.
Доброе начало - половина дела.
Запел соловьем, кончил кукушкой.
Заставка книгу красит.
Затянул песню, так веди до конца.
Зачин дело красит.
Звонко поешь - где-то сядешь!
И у самого длинного дня есть конец.
Как веревочка ни вьется, а кончику быть.
Как начал, так и кончай.
Как ни мудри, а концов не отрубишь: все тут.
Каково начало, таков и конец.
Конец - делу венец.
Кончил дело - гуляй смело.
Красному утру не верь.
Легко начать, да нелегко кончить.
Лиха беда - начало.
Лиха беда - начало, а там будет и конец.
Мал почин, да дорог.
Начал за здравие, а свел за упокой.
Начать да кончить.
Начать - не кончить.
Начинать не с того конца.
Начиная дело, о конце помышляй.
Нашуметь - нашумели, да тем и дело повершили.
Не бойся начала, а берегись конца.
Не верь началу, а верь концу.
Не всякая песня до конца допевается.
Не говори гоп, пока не перескочишь.
Не дорога песня, дорого начало.
Не круто начинай, а круто кончай.
Не начинай дела с конца, не надевай хомут с хвоста.
Не стращай началом, покажи конец.
Не суди по приезду, суди по отъезду.
Не считай утят, пока не вылупились.
Одному делу не два конца.
Плохое начало - и дело стало.
Почин всего дороже.
Рано пташечка запела - как бы кошечка не съела.
Раньше начнешь - раньше окончишь.
С одного конца нет, и с другого нет, а в середке и не бывало.
С одного конца хитро, с другого - мудреней того,
а середка - ум за разум заходит.
Середка - всему делу корень.
Страшно дело по почину.
Так ли, сяк ли - уж один конец.
Трудно раскачаться, а там пошел.
У всякого словца жди конца.
У всякой песни свой конец.
У кольца нет ни начала, ни конца.
У нас еще и конь не валялся.
Умел начать - умей и окончить.

Пора да время дороже золота

Будет день - будет и ночь.
Будет плуг, да не будет рук.
Было - да быльем поросло.
Что было, то сплыло.
В субботу в обед будет сто лет.
В том-то и сила, что прошло да было.
Взойдет красно солнце - прощай светел месяц!
Во время óно: при царе Горохе.
Вовремя смех - не грех, а безо времени и молитва
ни к чему.
Времена переходчивы, а злыдни общие.
Времени не поворотишь.
Время все излечит.
Время всему научит.
Время дороже золота.
Время за нами, время перед нами, а при нас его нет.
Время и камень долбит.
Время идет - как птичка несет.
Время красит, а безвременье сушит.
Время - как воробей: упустишь - не поймаешь.
Время - лучший лекарь.
Время не деньги, потеряешь - не найдешь.
Время не ждет.
Время - не семя, не выведет племя.
Время подойдет, так и лед пойдет.
Время придет - слезы утрет.
Время разум дает.
Время - судья.
Все в свой срок: придет времечко, вырастет и семечко.
Все до поры до времени.
Все идет в свой черед.
Все прошло, как огнем прожгло.
Всему свое время.
Всякому делу время.
Всякому дню своя забота.
Вчера не догонишь, а от завтра не уйдешь.
Вчерашнего дня не воротишь.
Где день, где ночь, тут и сутки прочь.
Год тих, да час лих.
Года - что вода.
Дали орехов белке, когда у нее зубов не стало.
День как день, да год не тот.
День на день не приходится.
День придет - и заботу принесет.
День прошел, все свое с собой унес.
Дери лыко, поколе дерется.
Назеваешься - так и воды нахлебаешься.
Не время дорого - пора.
Не всегда коту Масленица - иногда и Великий пост.
Не по все дни свадьба, не всегда коту Масленица.
Не по дням - по часам.
Не сел - не говори: поехали!
Не спеши волчонка хвалить, дай зубам у серого вырасти.
Не тем час дорог, что долог, а тем, что короток.
Неделя днями красна.
Неделя закатилась, нигде не зацепилась.
Нет такого дня, за которым бы ночи не было.
Ночь - матка: выспишься - все гладко.
Ночь ночевать - не век вековать.
Ночью все дороги гладки.
Ночью все кошки серы.
Ночью не видно - холодно ли, тепло ли.
Одна пора - страда.
Одно нынче лучше двух завтра.
От времени и зубы изнашиваются.
Перемелется - мука будет.
Поздно щуке на сковородке вспоминать о воде.
После дела за советом не ходят.
После дождичка в четверг.
После драки кулаками не машут.
После поры не точат топоры.
После суда поздно плакать, а после свадьбы - мужа выбирать.
Прожитое - что пролитое: не воротишь.
Раздевшись - в баню, а одевшись - на мороз.
Ранняя пташка носок прочищает, а поздняя - глазок продирает.
Добрый совет ко времени хорош.
Дорога ложка к обеду, а там хоть под лавку.
Дорого поленце в холодный день.
Дорого при пожаре ведро воды, при скудости - подаянье.
Другие дни - другие сны.
Думай ввечеру, а делай поутру.
Еще до той поры много воды утечет.
Ждал, пока сварится, подожди, пока остынет.
Жди, когда рак на горе свистнет.
И петух свои часы знает.
Иное время - иное бремя.
Искать вчерашнего дня.
Как с утра, так и до вечера.
Когда будет пир, тогда будут и песни.
Когда в печи жарко, тогда и варко.
Когда Волга вверх потечет.
Когда дрова горят, тогда кашу варят.
Когда играют, тогда и пляши.
Когда рак свистнет, и рыба запоет.
Когда торг, тогда и с возом.
Когда черт помрет, а он еще и не хворал.
Кусают и комары до поры.
Корми меня, когда я голоден.
Красно, да полиняло, умно, да поветшало.
Кто вовремя помог - тот дважды помог.
Кто много зачинает - мало заканчивает.
Луна взошла - солнцу отдых.
Лучше поздно, чем никогда.
Много воды утекло с тех пор.
Много дней впереди, много и позади.
На будущую осень - годов через восемь.
На то лето, не на это, а на третий год, когда черт умрет.
Сколько ни куковать, а к зиме отлетать.
Сначала запряги, а потом и понукай.
Спустя лето - да в лес по малину.
Струны готовы - недалеко и до песен.
Схватился Савва, как жена сшила саван.
Тетереву вся зима - одна ночь.
Трех лет Ивана по отчеству звать рано.
Три года - не три века.
Три дня - не три года.
У каждого времени свои песни.
Уж волк умылся, а кочеток спал.
Уплыли годы, как вешние воды.
Упустишь минуту - потеряешь час.
Утреннюю работу не оставляй до вечера.
Утро вечера мудренее.
Утро - не вечер: другие речи.
Хвали горку, как перевалишься.
Хватился волос, когда голову сняли.
Хватился шапки, как головы не стало.
Цыплят по осени считают.